Сергей (daobao) wrote in izdato,
Сергей
daobao
izdato

Отчего не читается сегодняшняя фантастика?

Оттого, что сегодняшние произведения постсоветской фантастики маскируют пустоту. Современной (российской, украинской и др.) фантастике не хватает концептуальных идей. В пределах жанра наблюдается тотальный дефицит концептуальности. Отсутствие новых идей - это поражение, которое не признано. Урок, не пошедший впрок. Отсутствие концептуальности еще можно пережить вполне без видимого конфликта.

Концептуальный голод опасен модой на ошибочное и вредное. Обложки книг современных авторов отражают фундаменталистскую (свойственную фундаменталистам, например, религиозным фанатикам) милитаризацию как доминанту космического субжанра. Странно, в России проблемы с призывом в армию, не менее 25% призывников неграмотны, у более чем 40% отмечается недостаток веса и физическая истощенность, но - по версии издателей - в стране находится массовый читатель книжек про армейские сражения в высоких горах на дальних планетах.

На обложке одной из российских книг мы снова видим мужественного астронавта с бластером в руках, движущегося из глубины на безоружного читателя. А за спиной межзвездного авантюриста посреди разрушенного города в туфлях на высоких каблуках в вызывающей гламурной позе стоит (передвигаться на шпильках среди каменных и бетонных руин будет трудновато!) голоногая женщина с оружием класса "пистолет", по-киношному поднятым стволом к небу. У авторов, иллюстраторов и издателей подобного массового товара хочется узнать: откуда они черпают уверенность в "стабильном" развитии жанра? В том, что со временем милитаристская тенденция и мода на оруженосцев останутся, сохранятся казарменные сюжетные ходы, но не поменяется расовый тип главных героев и национальность читателей?

Каковы посылки, таковы и отсылки.

Гражданская позиция - это и мотивация, и энергетика. Какой смысл сочинять романы про мерзких инопланетян или купцов с иных планет, если твоя родная страна находится под пятой захватчиков, чье бессердечие вполне сравнимо с поведением инопланетных агрессоров, а природные богатства Отчизны распродаются с таким хамством и с такой беспардонностью, которая и не снилась всем вместе взятых литературным авантюристам из космических книжных сериалов?

Фантаст не обучается говорению правды и после двух честных произведений, если к нему приходит коммерческий успех или читатели берутся обсуждать его любимые темы и образы. На съеживающемся книжном рынке России фантастика низводится до городского сумасшедшего, который бормочет незнакомые слова с дедовскими интонациями. Чтение такой фантастики - признак лояльности. Ибо никому не позволительно говорить вслух правду о будущем. Поэтому российские теоретики жанра оказываются в роли спортивных судей, по итогам соревнования объявляющих: "Вес взят". Традиционно не уточняется: кем, какой и после которой попытки?

И, наоборот. интерес к теоретической конспирологии гарантирует утрату верноподданнического духа. Зачастую популярная фантастика оказывается оберточной бумагой, в которой продают смердящие останки футурологии на чёрном рынке с культом тайноведческой валюты. Если конспирология - наука антиутопий, то в России фантастика давно функционирует фабрикой по производству "розовой" жевательной резинки, довольствующейся единственным сырьем - футурологической смолой. 

Графомания и тщеславие. Этих двух ныне чудовищно распространенных пороков вполне достаточно для того, чтобы выпускать книги. Проблема в том, что для хорошего произведения нужно что-то большее, нежели графоманская настойчивость и необузданное тщеславие, носителям которых в Интернете всегда будет обеспечен рейтинг с показателем "больше 0". Гражданская позиция. Это тот фактор, который почему-то не берется во внимание исследователями жанра и жанровой критики. Каким-то необъяснимым образом призывы "построить гражданское общество" дошли до самых невежественных слове населения России, но не коснулись органов слуха отечественных писателей-фантастов, критиков и фантастоведов. В чем же здесь секрет? Возможно, в том, что у конспиролога всегда наличествует гражданская позиция, которую мы не наблюдаем у предводителей петербургского стада фантастов.

Современному автору не достаточно мотивации на написание хорошей книги. Он обязан продемонстрировать избыток жизненной энергетики. Осознать и показать себя частью коллектива, обреченного на одно общее будущее. Намекнуть на иронию над политическими реалиями. Сегодня такой подход почти не наблюдается. Другая проблема заключается в том, что небольшое число потенциальных авторов мотивированы на профессионализм, на написание книги, которая способна занять особое место в истории жанра. Такие вещи зачастую понимаются и оцениваются много лет спустя после выхода в книги в свет, но создать книги невозможно без решения проблем профессионализма, мотивации и энергетики.

Футурология - подраздел конспирологии. Никто не позволит сказать правду о будущем. Задача футурологов состоит в насаждении неправды о завтрашнем дне в конспирологических интересах сегодняшней власти. Зачем здесь фантастика? Конспирология не футурология.  Это половина правды. Если раньше сбывались мечты писателей-фантастов, то сегодня реализуются формулы конспирологов. Футурология - дальняя окраина конспирологии, а НФ находится на задворках у футурологии. И это при том, что в России не существует честной футурологии. Так как властью ежедневно востребована практическая конспирология.

Почему фантастика не подружилась с конспирологией? Почему цех писателей-фантастов не превратился в беллетристический завод по производству социальных альтернатив? Фантастика должна быть чем то, что по определению расходится с действительностью. Но конспирология научна, хотя и доказывает несостоятельность официальной версии реальности.  Литературное произведение с конспирологическим замыслом или сюжетом украсит фантастику.

Наши фантасты беспомощны в конспирологии, которая не подпускает к себе журналистов-расследователей. Фантастика не конспирология. Но наиболее яркие конспирологические образы удобнее воспринимаются через фантастические традиции. парадокс в том, что фантастика оказалась ненаучна даже для конспирологии. Фантастика могла бы стать домом родным для конспирологии. И если этого не произошло то не потому, что  конспирология не искала "крыши", а потому что фантастика мало кому интересна как методология.

Конспирология - это единственная честная наука для общества, в котором господствует тайная полиция. В современном обществе так называемая "культура" напрямую вышла на конспирологию, не воспользовавшись посредническими услугами всеми презираемой фантастики. Культура - это конспирология массового пользования. Культурные ценности насаждаются глубоко законспирированными людьми. Например, группой лиц с отклонениями. Или пятой колонной.  Культурные ценности производятся на конспирологическом конвейере. Фантастика - это конвейер по производству текстового мусора. Совмещение двух производств легко открыло бы тайну меньшинства, управляющего большинством.

Конспирология - оружейная лавка сценариев будущего. В каком-то смысле конспирология нужна для того, чтобы скрыть тот факт, что власть реализует антиутопию. Поэтому конспиролог обречен потерять статус после второй ошибки. Наблюдаем ли мы в масс-медийном пространстве современной России конспирологическую публицистику? А если алармистская конспирология - код будущего? Футуролог - плохой (не состоявшийся) конспиролог. Но исследователи общественных секретов не имеют права на фантастический допуск. Фантастические романы и рассказы не боле чем периферийные устройства, через которые реализуется конспирологический код борьбы за элементарное выживание.

Конспирология - трудовая мозоль на кончиках пальцев человека-оператора. Труднее подобрать приличную анатомическую метафору для фантастики. Конспиролог знает о будущем больше, чем футуролог и фантаст вместе взятые. Конспиролог не фантаст. А вот почему фантасты не конспирологи? С этим надо бы разобраться.

В сегодняшнем книгоиздательстве объем мусора достигает 90%. В фантастике откровенной халтуры и графоманских текстов издается едва ли не больше, чем, например, в жанре иронического детектива. Для произведения, написанного в жанре иронического детектива, нужна... ирония. Иные параметры наблюдаются в НФ. Следует раз и навсегда отсечь от понятия "качественный текст" тех авторов, чья позиция основывается на следующем жизненном наблюдении: "В юности я много читал фантастики, отчего бы мне не стать писателем-фантастом?" Дело в том, что юность нынешних лидеров коммерческой НФ пришлась на индустриальную эпоху. Новая эра списала "в лом" большую часть традиций, канонов и стереотипов.

Плохие переводы, робкие версификаторы и читатели, привыкшие ломится в кладовую жанра с "черного входа" - это далеко не полное описание кризиса российской фантастики. Зачастую книгу написанную в начале 1970-х (то есть, до мирового кризиса 1973 года!), переводили четверть века спустя, в 1995 году, а издавали еще на десять лет позже? В этом контексте, какое значение имеет, что мы читали в юности? Например, Вл. Гаков в "Энциклопедии фантастики" (Минск, 1995) использует названия "Идеальный вакуум" (1971) и "Мнимое величие" (1973) для сборников Ст. Лема, которые в России в 2005 году будут изданы в переводах 1995 года как "Абсолютная пустота" и "Мнимая величина". Причем в последнем случае появление слова "величина" вообще необъяснимо.

У людей, знающих польский язык или тонко чувствующих лемовскую поэтику, есть уверенность в том, что в отличие от собратьев по переводческому цеху вполне адекватный Константин Душенко не совсем точно перевёл название программного лемовского "апокрифа" как "Абсолютную пустоту". На мой взгляд, можно было бы так: "Доскональная промежность". Не "Мнимое величие" или "Мнимая величина", а "Великая ирония" ("Величина иронии", "Иронии как измерительная величина"). Как можно было потерять слово "ирония" из польского названия в два слова? Как можно без иронии относится к тем "писателям", чье видение мира сформировалось тенью от "железного занавеса"?

Другая категория авторов еще более ущербна. Это так называемые "переписыватели". Прочитав какую-либо популярную книгу, эти графоманы по многу лет носят на истерзанной груди стальные кольца анаконды графоманского честолюбия. Мол, Клиффорд Саймак написал "Заповедник гоблинов" про забугорную нечисть, а надо бы персонажами продолжения сделать обитателей Ладоги (или Байкала, или гор Кавказа). "Артур Кларк предложил построить лифт в космос, но где повесть про лифт к ядру пустотелой Земли?" И т.п. Как нетрудно увидеть, если данный автор и не принадлежит к графоманам - у него может быть добротный региональный стиль, - то весь их понятийный аппарат определенно морально устарел.

Чтобы не быть голословным в разговоре на тему "конспирология, футурология и фантастика", обозначим загадочную ситуацию, когда несколько лет тому назад интерпретация С. Переслегина плагиаторской беллетристики Стругацких вызвала больший интерес нежели - на тот момент, после смерти старшего брата в 1991 году - позабытые исходные тексты. Объяснение тому было простое. Едва ли не впервые в истории отечественного фантастиковедения поэтику Филипа Дика сугубо прозападный интеллектуал С. Переслегин пристегнул к "мертвой" фантастике, десятилетиями заживо гнившей за "железным занавесом". Никто не ожидал того, что еретический интерпретатор окропит плагиаторские опусы Стругацких "живой водой" вполне традиционной конспирологии. При бесспорном успехе первая попытка оказалась единственной.

Третья категория производителей текстового мусора находится в плену у модной идеологии. В наше время большинство авторов заражают друг друга (и читателей) бациллами палачества. Этот модный тренд, этот интеллектуальный бич эпохи свел с ума не одну дюжину писателей, ускользнувших из силков графомании и не попавших на дно ямы под названием "тщеславие". Пропагандисты палачества - это бойцы идеологического фронта, завербованные пятой колонной. Палачество - это закономерная идеология для фантастики в стиле секон-хэнд. Палачество - это расплата за чужую концептуальность. Палачество - это безальтернативн возмездие за торжество чужой концептуальности.

Но палаческая беллетристика не может выполнять функции носительницы тайны. Законы жанра не обойти и не объехать. А их незнание сыграло дурную шутку с теми, кому дано право распоряжаться тиражами. Любопытный казус произошел в первой половине 1990-х годов. Издатели наводнили рынок произведениями в жанре фэнтази.

Неназываемым кураторам рынка показалось, что простенькие истории про драчливых меченосцев поспособствуют деиндустриализации сознания; катализируют процессы фундаментализации населения, получившего среднее образование и привыкшего к бесплатной медицине. К сильным мира сего слишком поздно пришло понимание того, что дворцово-интриганское фэнтази вполне конспирологично!

АНАТОЛИЙ ЮРКИН

Источник:
http://news.netpress.ru/culture/9459?showp
Зеркало: Сообщество "Книжный бизнес"

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 41 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →