lapatigra (lapatigra) wrote in izdato,
lapatigra
lapatigra
izdato

Лот №1

Итак, дамы и господа, вашему вниманию предлагается лот №1 - зарисовки на разные темы с двумя героями - Циником и Святым. Сегодня зарисовок их 14. Еще нигде не публиковались. Можете выкупать для печати пачкой, можете по отдельности, можете браться их куда-нибудь пристроить. Рассмотрю любые предложения.

P.S. Заранее прошу извинения за возможные ошибки и опечатки. Особенно это касается знака "-"

Их истории можете почитать здесь:


Циник пьет водку в одиночку. Подходит святой, садится. Циник (Ц.): Холодно мне Свят, даже водка не греет. Из души холод идет. Святой (С.): Почему? Ц.: Бессмысленно все. Нет никакой разницы между Богом и говном, Свят. Никакой. Ты хоть взорви этот отстойник цивилизации, хоть сделай Рай на земле - разницы никакой. Все равно все сдохнем и о нас забудут. «Все суета сует». С.: Хандришь. Ц.: Если бы, нет, Свят, я так в последние несколько недель думаю. Знаешь, что меня удерживает от самоубийства? С.: Ну? Ц.: Лень. Ведь разницы между жизнью и смертью никакой. С.: А может ты ошибаешься. Может ты просто смысла не видишь, а он есть. Просто ты этого смысла не знаешь. Ц. (с усмешкой): А кто знает? С.: Бог. Ц.: А мне то от этого не легче. Дали хоть бы денег - забылся. Так нет, как нарочно в говно посадили - денег нет, перспектив нет. С.: А ты смотри на твое состояние как на испытание. Ц.: И что? С.: Легче станет. Ц.: Ага, мне жизнь очко испытаниями расширяет, а мне легче станет?! С.: Ну тогда пошли все нахрен. Ц.: Вот я и посылаю (хлопает очередную стопку водки).



Циник сидит на полу и смотрит на оборванный конец веревки, которая петлей обвивает шею. Святой стоит рядом. Циник (Ц.): Эти выкидыши природы даже сделать нормально веревки не могут. Сразу видно - руки из жопы растут… (Задумчиво) А может это я подсознательно жить хочу, вот и выбрал автоматически самую гнилую? Святой (С.): Грех это. Ц.: Знаешь, о чем я недавно думал, Свят? О помощи. Я бы сказал даже - о настоящей помощи. Знаешь, не сложно помочь человеку, когда у тебя есть время, желание, а главное - когда требуемая помощь не противоречит твоим принципам, жизненным установкам. Такой помощи везде завались, Свят, да только это не настоящая помощь. Настоящая помощь - это когда тебя просят сделать то, против чего ты протестуешь, с чем ты не согласен, но ты в этом все равно помогаешь… С. (перебивая): А если меня просят убить другого человека, то я тоже должен помочь? Ц.: Нет, конечно, это когда просьба касается только самого человека. Ну, так вот, Свят, помощь через себя - это и есть настоящая помощь, потому что ты не только помогаешь, но и не ставишь себя в центр мира, ты отрекаешься от своего видения и помогаешь уже видя глазами другого. Понимаешь, о чем я? С.: Да. Ц.: Ну?! С.: Что «ну»? Ц.: Помоги мне, Свят - купи хорошую веревку. С.: Так вот ты к чему разговор завел. (Подумав). Хорошо.



Святой в депрессии. Циник опять пьет. Святой (С.): Меня жена бросила. Ушла к другому. Циник (Ц.): Забудь. «Если невеста ушла к другому, неизвестно кому повезло». С.: Мне все равно плохо. Я же ее люблю. Ц.: Понимаю, но могу утешить только тем, что время - хороший лекарь. С.: ДА НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! МНЕ ПЛОХО! А ТЫ ВМЕСТО СОЧУВСТВИЯ АБСТРАКТНЫЕ ИДЕТ ТОЛКАЕШЬ! Ц.(спокойно): Да понимаю я все. С.: ДА НИЧЕГО ТЫ НЕ ПОНЯЛ. ТЫ СНАЧАЛА ПОЧУВСТВУЙ, ЧТО Я ЧУВСТВУЮ, ТОГДА И ПОЙМЕШЬ! ПОЧЕМУ ВАМ ПОЧТИ ВСЕМ НАДО В УШИ О БОЛИ КРИЧАТЬ, ЧТОБ ДО ВАС ДОШЛО!!! Ц.: Да не кричи ты. С.: Ничего ты не понял. Оба молчат. Минут через пять Циник вылезает из задумчивости и смотрит удивленными глазами на Святого. Ц.: Свят, ДА ВЕДЬ ОТ ТЕБЯ ЖЕНА УШЛА! БЕДНЯГА! С.: Наконец-то.



Святой в гостях у Циника. Ужинают. Циник ест неторопливо, а Святой ест жадно и быстро. Циник (Ц.)смотря на опустевшую тарелку Святого: Быстро ты. Святой (С.): Так ведь жена ушла, а готовить я не умею. Знаешь, как соскучился по домашней еде?! Ц.: Хочешь, научу? С.: Давай. Ц.: Значит так, запомни правило первое, - что получилось, то и съел. Если у тебя жареная картошка черного цвета, то ешь ее такую горькую, ибо нечего было зевать. Если это правило будешь применять, то быстро научишься готовить. Понял? Святой, приговаривающий вторую тарелку, быстро кивает. Ц.: Во-вторых, если будешь пользоваться поваренной книгой, то возьми оттуда только пропорции, а то там часто такие дозы, что слона в пору кормить. В-третьих, не зацикливайся на точности. На весах взвешивать ничего не надо, делай все на глазок. Если воды много, кинь что-нибудь в кастрюлю, если мало, то долей воды. Запомнил? С.: Да. Слушай, Ци, дай какие-нибудь рецептики. Ц.: Что ты хочешь? С.: Да хотя бы…(перечисляет несколько блюд) Ц.: Пожалуйста. Через неделю Святой звонит Цинику. С.(радостно): Ци, представляешь, у меня блины получились. Ц.: Хорошо, а что ты еще научился готовить? С.: Кашу гречневую. Ц.: И все?! С.: Все. Ц.: Так ты что, одной гречей целую неделю питался? С.: Нет, еще пельменями. Ц.: Да-с. На блины то хоть пригласишь? С.(постепенно все с большей радостью и гордостью в голосе): Да, приходи, они такие классные, я их три дня учился готовить, знаешь, сколько муки извел?! У-у-у…



Вечер. Кухня. Беседа за жизнь. Философские темы. Святой (С.): Циник, а ты знаешь, что ты литературный персонаж? Циник (Ц.) улыбаясь: Помогите, помогите! Я - персонаж! Святой тоже улыбается, но в его улыбке видно снисхождение к неразумному существу. Ц.: Ты серьезно?! С.: Абсолютно. И я  персонаж. Ц.: Ты что, спятил? С.: Отчего же? Ты пойми - все что ты говоришь, даже сейчас, написано чьей-то рукой. Ты - не существуешь. Ц.: Как это я не существую? «Я мыслю, значит я существую». Вот же я сижу. Вот, ты же можешь меня пощупать. С.: Это в воображении писателя ты есть, а так тебя нет! Ц.: Че то я запутался, то я есть, то меня нет. И, вообще, Свят, что ты тогда по поводу своей ушедшей стервы переживаешь? Ты ж тоже персонаж! Тебе ж переживания навязали! Не поддавайся провокациям - бросай хандрить! С.: А можем ли мы - персонажи - сделать, что-то нам не навязанное? Ц.: Ну вот, занудством своим опять все испортил. Наливай, будем делать из тебя счастливого человека.

Циник уговаривает пойти Святого «по бабам». Циник (Ц.): Свят, давай встряхнемся, тебе баба нужна, да и мне от своей Аньки отдохнуть хочется. Снимем девочек, закутим. А? Святой (С.): Да не пойду я по шлюхам. Что обо мне после этого ученики скажут? Позор то какой. Ц.: Ты сам недавно мне вкручивал, что мы  персонажи. А коли так, то и ответственность не на нас за все, а на писаке этом. Давай, я ж вижу, ты без бабы совсем захирел. Никто не узнает. А тебе ж хочется?! С.: Ну, хочется. Ц.: Так что ты как девочка тогда ломаешься?! Циник уговорил Святого. Сняли девочек. Циник с тирадой: «А ты знаешь милая, что мы все персонажи?! Я и персонаж, и ты  персонаж, вот мы сейчас и поперсонажим…» удалился с блондинкой в комнату. Святой остался с брюнеткой. Часа через два Циник выходит из комнаты, топает мимо кухни в туалет и видит беседующего Святого со шлюхой. Ц.: Свят, ты чем тут занимаешься? С.: Беседую? Ц.: Зачем? Она ж для другого? Циника озаряет. Ц.: Ты, вообще, с ней спал? С.: Нет еще. Дай с человеком поговорить. Ц.: Ты неисправим.



Циник сидит пригорюнившись. Святой (С.): Ты чего такой сегодня? Циник (Ц.): У меня чадо скоро родится. С.: Когда? Ц.: Через 9 месяцев. С.: И что тебя напрягает? За 9 месяцев ты, я думаю, успеешь денежно подготовиться. Ответственность? Или ребенок тебе просто не нужен? Ц.: Да нет, я не против. Ответственность, наверное. Страшно мне, Свят! Шут с тем, что дите первый год как макаронина  ест и срет, да денег кучу требует. Пока он ни фига не понимает, я спокоен. Но как я ему объясню в сознательном возрасте, что дать ему все, что он хочет я не в состоянии. На фига, Свят, людей рожать, если они потом мучаться будут? Страшно то, что вот не смогу я ребенка всем нужным обеспечить, а он мне возьмет да скажет: «А зачем ты меня на свет произвел, если, мне нужное, дать не можешь?» А мне и крыть нечем будет. С.: Да, задачка. Ничего по этому поводу сказать не могу. Мое дите таких вопросов не задает и прекрасно видит, что папа делает все возможное, чтобы ему было уютно жить. Но могу ободрить в одном. И мне перед Колиным рождением было страшно, но как он родился, как будто крылья выросли. Знаешь, есть в жизни то, что только на собственном опыте можно понять и сколько бы тебе не объясняли, что такое секс, ты пока сам не испытаешь ничего в нем понимать не будешь. Тоже, по-моему, и с рождением ребенка. Скажу за себя  быть отцом  здорово. Видел я однажды в фильме: мама высунула дочку лет десяти из окна, дочки просит, мол, «мама не отпускай меня!» Люди внизу собрались, кричат женщине: «Опомнитесь, не надо этого делать». А женщина спокойно кидает девочку в воздух как будто так и надо. А девочка даже крикнуть не успела - почти сразу как мама отпустила, раскрылись у девочки крылья и запарила она в воздухе, с улыбкой говоря: «Мама, я лечу! Я умею летать!» Может и у тебя, Ци, после рождения ребенка крылья проявятся?!



Циник (Ц.) откинувшись на спинку стула и приняв философское выражение лица: А знаешь, мой добродушный друг, чем мы с тобой отличаемся? Святой (С.) приподнял брови, как бы спрашивая: «Ну!» Ц.: А тем мы с тобой отличаемся, что мне неприятно, когда моя Анька говорит какие у нее до меня были хорошие мужики, а тебе не нравится, когда твоя Света жалуется, какие и у нее до тебя были ужасные мужики. С.: Правильно, мне неприятно, т.к. чего людей чернить? Она и сама признает, что у них кое-какие хорошие черты были. Да и к тому же стыдно мне немного за нее, – чего тогда с такими ужасными жила? Ты бы, Ци, может и гордился бы, что ты круче всех предыдущих, а по мне быть хорошим на фоне плохих – удел слабых. Ц.: Вот в этом ты весь, – нет чтобы кайф получить от своего нравственного и физического превосходства. Хотя я, собственно, не это хотел выяснить. Я вот, например, не люблю, когда мне рассказывают «ах, какой был полковник…» – чувствуешь себя, по сравнению с ним, дерьмом. Меня сравнение с лучшим чем я – топит, а тебя подхлестывает и подтягивает. Почему? С.: Характеры разные… Ц.(ехидно): Гениально! С.: Нет, я серьезно. Ты, Ци, людей не любишь, вот и видишь в лучшем – конкурента (врага), да еще тебе рассказывают, какой твой конкурент замечательный. А я людей люблю, поэтому даже в худших людях вижу не врага, а учителя. Ц.: С чего это ты решил, что я людей не люблю, и что в них врагов вижу? Я к людям нормально отношусь, лишь бы пакости не делали. С.: Тест хочешь? Ц.: Давай. С.: Только отвечай сразу, не задумываясь. Вот представь – ты в лесу, и выходишь ты на холм, забираешься на его верхушку, а там, значит, вид замечательный такой. Что ты будешь делать? Ц.: Построю вышку, поставлю пулемет и буду всех отстреливать, чтобы ни одна сволочь моему покою не мешала и вид не портила. С.: И после этого ты говоришь, что все вокруг для тебя не враги?



Святой (С.): Я сейчас роман пишу, и некоторым своим друзьям и знакомым все уши насчет него прожужжал. Думаю о нем почти постоянно – дорабатываю сюжет, пишу в голове и на компьютере тексты. И я в последнее время пытался сформулировать, что же для меня написание этого романа: отдых, работа или необходимость. И вот недавно я, кажется, нашел ответ. Циник (Ц.): Ну? С.: Это, наверное, можно сравнить с беременностью. В моей голове живет этот роман, я о нем забочусь, кормлю идеями и текстами, он растет в объеме. И чем дольше я его вынашиваю, тем больше я к нему привязываюсь, больше переживаю за его судьбу (допишу или нет, издадут или нет), его героев и тем больше он становится от меня независим. Ц.: Как это? С.: Например, по началу я менял сюжет как угодно, делал с героями что вздумается, но чем больше я над ним работаю, тем больше чувствую, что менять что-то в сюжете или характерах героев все меньше и меньше в моей власти. Ц.: Ты чего – сбрендил? Ты же автор! Что захочешь, то и напишешь. С.: Теоретически – да. А вот практически… Как бы тебе объяснить. Чем больше я пишу, тем реальнее для меня герои. Они уже сейчас для меня по ощущениям почти реальные люди… Ц.: Ты сегодня с утра грибочков не поел? С.: Не ехидничай. Я описываю то, что ощущаю. Не моя вина, что я так не логично чувствую. Так вот. Я не могу уже что-то глобально изменить в сюжете, так как чувствую, что это не только насилие над героями, но и что-то не естественное. Если я что-то серьезно изменю, то появится ощущение, что я что-то в истории налгал. Ц.: А у тебя там все на реальных событиях что ли? С.: Нет, все выдумано, но не в этом дело… В общем, теперь мне приходиться подчиняться собственному сюжету и чувствовать – можно или нельзя так-то построить сюжет. Ц.: А тебя этот геморрой не достал? С.: В некотором смысле тяжело, конечно, - занимает много свободного времени (если не пишу, то обдумываю), да и душевно выкладываюсь. Например, часто портится настроение при обдумывании и написании не веселых сцен. Ц.: Так и брось ты писать. С.: Я может быть и бросил, да не могу – если брошу, то будет ощущение, что я часть себя убил. Это, наверное, по ощущениям будет похоже на аборт долгожданного ребенка. Ц.: И долго ты так будешь? С.(улыбаясь): Пока не «рожу» - напишу роман.



Святой (С.): У сейчас такое ощущение, когда происходящее кажется неестественным. Циник (Ц.): В смысле? С.: Ну вот, как если бы тебе, Ци, с самого детства говорили, что ты будешь великим полководцем. Твои родители тебе бы это говорили, друзья, родственники, гадалки, предсказатели, даже Бог бы тебя в этом уверял, ты сам убедился, слетав в будущее. И вот нужное время подошло, потом прошло, а ты все не великий полководец. Ты даже не военный. И живешь ты в недоумении, - что же не так? Ведь уже два года, как я должен быть великим полководцем. И ощущение такое, как будто с оригинала сняли кальку и где-то эта калька чуть съехала. И вот у тебя перед глазами два изображения, два пути, которые далее сами развиваются. И ты не в лучшем. Ты смотришь на происходящее и спрашиваешь пустоту: «Как же это произошло? Вот же моя судьба! Я же там, а не здесь должен быть. Почему это произошло?» Ц.: Ну так в чем же дело? Значится надо найти причину и ее устранить. С.: Вот это то сложнее всего – ответа не найти. Ощущения и разум подсказывают, что что-то ты сделал не так. Причем по мелочи, потому что те же подсказывают, что выбор ты сделал правильно. Что же ты сделал не так? Не закончил очередной роман? Устроился не на ту работу? А может еще мельче? Сделал что-то противоестественное для тебе, то, что не желал? Пошел не на тот спектакль, на который хотел? Сел не на ту машину? Не успел на поезд? Тысячи вариантов, которые не дают найти ответ. А ощущение есть. Оно создает дискомфорт и заставляет мозг бесполезно отыскивать ответ. Неразрешимая задача, от решения которой зависит судьба человека.



Циник (Ц.): Мне тут кошку отдали. Забавное существо. Когда ей что-то надо - подойдет, посмотрит на меня так жалостливо и помяучит. Святой (С.): И что тут забавного? Ц.: Забавна ее наивность - как будто если она посмотрит и помяучит, то сразу что-то получит. Да ни фига. Я же хозяин, как решу, так и будет жить. А тут я картошку чистил, так она стала очистки жевать. Теперь буду только очистками кормить. С.: А ты с ней не круто общаешься. Все таки живое существо. Зачем тебе кошка, если ты с ней так? Ц.: Да хозяева решили не выкидывать, а им уже с ней жить невозможно. Вот и отдали мне. Ну, а мне что - пусть живет. И ничего я с ней не круто. Кошка - животное, я - человек. Я для нее Бог, с точки зрения эволюции. К тому же я - хозяин. Я ее содержу. Еще не хватало, чтоб она привередничала. С.: А если слушаться не будет? Ц.: Выкину на улицу, раз такая умная. С.: Но это же животное. Кошка же живая. Ей же плохо будет. Ц.: Ну и что? Люди же друг друга не жалеют? Чего же еще каких-то кошек жалеть. С.: Но ведь кошка никогда не сделает тех пакостей, что человек! Ц.: Не сделает. Но и благих дел тоже. Люди, вообще, Свят, животных заводят не потому, что те не могут напакостить как человек, а потому, что те не смогут никак человеку ответить на грубость и невнимание. С животными проще. Хочешь - проявил внимание и заботу, хочешь - не проявил. Животное на тебя не пожалуется и не отомстит по-крупному. Вот и получается, что ухаживать за домашним животным выгодно - ты ему минимум, а он тебе столько признательности и ласки, которые не каждый человек дает. К тому же есть возможность для показушного благородства и альтруизма (не зря же все о своих кошечках и собачках на каждом углу кричат). А с людьми, Свят, таким минимумом не обойдешься. Для общения с ними надо настоящее благородство и альтруизм, что бы столько же любви и ласки, как от животного получить. Вот и получается, что старушки не людей бездомных подкармливают, а бездомных кошек. Ты лучше людям помогай, а не о кошках заботься, гуманист хренов.



Циник и Святой сидят в креслах в ангельской. У Циника черные крылья, у Святого – белые. Смотрят в старый советский черно-белый телевизор «Рекорд В 312». В экране стоит молодой человек на краю крыши высотного дома. Циник (Ц.) крича в динамик телевизора: Эй, чувак (чувак озирается), я – ангел Циник. И я тебе хочу сказать, что ты во всем прав – и девка тебе изменила, и жизнь действительно дерьмо, а солнце, как известно, гребаный фонарь. И справедливости тоже нет. Ты кругом прав, чувак. А теперь давай – бросайся вниз, а то нюни твои достали, а как от тебя пятно на асфальте останется – посмотреть хочется. Молодой человек сбит с толку – стоит и не знает, что делать. Святой (С.): Ты чего делаешь, Ци? (В динамик). Коля, я – твой ангел-хранитель Святой. Все не так ужасно, как ты себе представляешь. Пойми одну мысль, Коля, - твоя жизнь определяется тем, во что ты веришь. Если ты веришь в собственное счастье, то у тебя будет собственное счастье. Если ты веришь, что жизнь – дерьмо, то жизнь будет дерьмом. Но поверь мне, Коля, жизнь прекрасна и удивительна. И подчиняется исключительно тебе. А когда ты обретешь истинную веру, то сможешь изменять мир по своему усмотрению. Смерть же тебе ничего не даст. Все будет хорошо, – верь в это. Молодой человек еще больше сбит с толку, но от края не отходит. Циник пиная телевизор: Да, что ты с ним канителишься! Вместе с телевизором трясет и дом с Колей. Коля не удерживает равновесие и летит вниз с ошалевшими глазами. Святой что-то шепчет и Коля медленно приземляется на ноги. С.: Запомни, что я тебе сказал о вере, Коля. Запомни, осознай и живи этим. Коля исчезает с экрана. Ц.: И ты думаешь, что он что-то понял? Да никто из них ничего не понял. Еще две тысячи лет назад Он сказал: «Будь у вас капля истинной веры, вы бы сдвинули эту гору». И до сих пор никто еще верой гору не сдвинул. Потому что они не верят, а только притворяются. Иначе бы давно горы сдвигали, да людей верой воскресали. Малодушные. С.: Они просто не могут вместить в себя эту мысль, - уж слишком объемная. Дай только срок, когда качество перейдет в количество. Циник переключает канал. На экране стоит очередной молодой человек на краю крыши высотки. Циник с ехидцой: Сейчас мы веру то укрепим. (В динамик). Эй, чувак…





Действие первое. Циник (Ц.) сидит за столом и пишет. Заходит Святой (С.)

Ц.: Привет ангелу холодного цеха от ангела горячего цеха.
С.: Издеваешься?
Ц.: Отчего же? Разница в подходах и определяет наши цеха, хотя кухня то и одна. На стажировку?
С.: Да.
Ц.: Правила тебе известны. Будешь только наблюдателем, а по моему приказу и исполнителем. Не имеешь право критиковать мои действия, делать выводы до соответствующего разъяснения. Отказ от выполнения действия – смерть.
С.: Понял. Я готов.
Ц.: Хорошо. Объект: Барышев Юрий Владимирович. 19 лет. Студент математического факультета СпбГУ. Вочеловечиваемся.

Действие второе. Петербургский двор-колодец. Поздняя осень. Лужи. Грязь. 11 часов вечера. Темно. В темной части подворотни стоят трое. Курят. Главарь – вочеловечевшийся Циник, друг главаря – Святой. Третий – привороженный парень с улицы.

Ц. (бросая и затаптывая окурок): Кажется, идет. Всем приготовиться.

В начале подворотни появляется Юрий. Не замечая троицу, сравнивается с ними. Троица выходит из тени. Главарь – напротив Барышева, остальные – по бокам от молодого человека.

Ц.: Закурить есть?
Юрий: Не курю.
Ц.: Да ладно тебе. Что у тебя в сумке то лежит? Дай нам посмотреть, да карманы выверни.
Юрий (пытаясь протиснуться между Циником и Святым): Да нет у меня ничего.

Циник – хук сдева. Юра падает. Циник бьет ногой по почкам.

Ц.: Что стоите как истуканы? Бейте!

Святой и парень также начинают пинать молодого человека.

Ц.(телепатическое общение): Ну как, Свят, нравится?
С. (телепатическое общение): Что ты делаешь, Ци?! Мы же его ангелы-хранители, МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО ЗАЩИЩАТЬ!
Ц. (телепатическое общение): А мы его и защищаем! Только методами горячего цеха. Не нравится?

Святой морщась бьет в ребра.

Ц.: Ах, мы бьем несчастного мальчика! Ладно, Свят, разрешаю тебе на него морально воздействовать.
С. (телепатическое общение): Юра, сопротивляйся! Свернись клубком. Сгруппируйся. Согни руки. Кулаки прижми к лицу, локти к ребрам. А потом попытайся в таком положении встать. Ты можешь это, Юра! Ты сильный!

Юра группируется. Встает.

Ц. (к банде): О, щенок умеет вставать на ноги?!

Циник бьет лоу-кик в левую ногу. Юрий проседает. Лоу-кик в голову. Юрий падает без сознания. Циник смачно плюет в лицо Юре. Вопль сирены. Троица разбегается в разные стороны.

Действие третье. Больница. Все тело Барышева Юрия в гипсе. Подбородок подпирает специальный ошейник. Перед кроватью в ангельском обличье стоят Циник и Святой. Их никто не видит и не слышит.

С.: Ну, и что мы сделали? Избили человека! Сделали ему хуже, чем было! Ребра, руки, ноги переломали! Это же натуральное зло!
Ц.: Ты прекрасно знаешь, что зло – необратимые процессы, применимые к человеку. Страшен не гипс, а если он останется таким же хлюпиком как сейчас. Ведь он же даже не пытался нападать. А ведь у него девушка появится. И будут они возвращаться ночью, а там четверо. Как ты думаешь, что злобный квартет с ними сделает? Его убьют, а ее изнасилуют и порежут. Кто мне его смерть простит? Кто мне ее изнасилование простит? Кто мне смерть будущего пророка простит? Ты, Свят? Простишь? И начальство мне тоже скажет: «Циник, такое бывает»? Он должен стать бойцом: храбрым, справедливым, честным человеком. Это его судьба. И я ему не раз намекал, но он слишком ленив для естественных изменений. Люди, Свят, вообще ленивы во всем, что касается самосовершенствования.
С.: Так пусть становится бойцом! Ты же знаешь, что делают даже с потенциальными негодяями умные, понимающие и справедливые учителя, что делает нужно подобранная обстановка, что делает хороший круг общения!
Ц.: Это у вас в холодном цеху так работают. Раскрой глаза, Свят: нужных учителей мало, они достанутся только избранным, вместе с благоприятной обстановкой и хорошим кругом общения. А остальные 99% довольствуются тем, что есть. И если говорить честно, то толкового у них ничего нет. Учителя средние, возможности – средние, круг общения – как повезет. А ковать из них сильных, справедливых, честных и надежных людей надо. Вот и приходится бить их жизнь. Настоящий воин рождается только в сражении, благородное сердце – через унижение, сочувствие – через душевную боль, а сила – через постоянное выживание. И другого метода воспитания для них нет. Ничего, Свят, это для Юры только начало: скоро его родители выгонят, и друг предаст. Боль и страх – вот наши методы.



Циник и Святой едут поздно в автобусе. Кроме них четверо мужчин, трое женщин и кондуктор. На очередной остановке заходит компания из шести молодых людей. К ним подходит женщина-кондуктор. Трое предъявляют карточки, двое оплачивают проезд. Оставшийся молодой человек: «А у меня денег нету. Я так доеду, – мне тут несколько остановок». Кондуктор начинает возмущаться. Молодой человек усмехается вместе со всей кампанией на слова кондуктора. Кондуктор: «Либо платите, либо выходите». Молодой человек: «А не пойти ли вам самой…» После этих слов Святой багровеет, смотрит на обиженного кондуктора, равнодушных пассажиров и еще больше багровеет. Встает. Направляется к безбилетнику, берет того за шиворот и тащит к двери. Безбилетник, с выпученными от удивления и страха глазами, упирается. Святого обступает оставшаяся кампания. Рыжий из кампании безбилетнику (одновременно глядя с усмешкой на Святого): Да не бойся ты его. Я его знаю – это Святой, он и мухи не обидит. Святой становится совсем красный лицом, хватает Рыжего за горло: Вы знаете, молодой человек, чем отличается праведник от грешника? Грешник борется с миром, а праведник с собственным бесом, с самим собой. И чем праведнее человек, тем больше в нем бес, тем сложнее беса сдерживать. Так что внутри каждого святого живет еще и дьявол. Так вот, молодой человек, сейчас я не намерен сдерживать собственного дьявола. Святой еще сильнее сдавливает горло Рыжего. Рыжий хрипит. Кто-то бьет Святого в лицо, но он от ярости не замечает удара. Автобус подъезжает к остановке и открывает двери. Вовремя подоспевший Циник вырывает Рыжего и безбилетника из рук Святого и выкидывает на улицу. Святой выбрасывает остальных.



Циник и Святой идут ко входу в метро. Подходит молодой человек: "Дайте, пожалуйста, 2 рубля - на проезд не хватает". Святой даёт деньги. Циник: "Извините, нет денег". Молодой человек отходит. Святой (С.): Ци, давай я тебе одолжу. Циник (Ц.): Да не беспокойся, Свет, деньги у меня есть. Хотя, одновременно, их и нет. Святой изумлённо вскидывает брови. Ц.: Ну вот как бы тебе объяснить. Вот раньше, например, я зарабатывал не в пример меньше. Хватало только на еду. Но зато денег не жалел и на вопрос о жизни отвечал, что хватает. А сейчас вроде и зарабатываю больше (на хлеб с икрой и маслом хватает), а денег нет. Нет, потому что жалко тратить. Хочется уже накопить на что-то крупное: на машину, квартиру, собственное дело. И теперь, когда спрашивают, как я живу, я отвечаю, что, мол, плохо - денег нет. С.: То есть деньги есть, но ты их копишь, не можешь тратить, и потому как бы их - нет. Ц.: Да, так. И чем больше их зарабатываю, тем больше их не хватает, тем их "меньше". С.: Я думаю, это потому что теперь деньги стали твоим хозяином. Раньше у тебя их не было, вот они на тебя - не влияли. А теперь появились, и навязывают свою логику. Ты теперь не можешь к ним легко относится, так как суммы, которыми ты оперируешь, начинают ослеплять. Они рождают иллюзию благосостояния, спокойной жизни, они спутывают тебя. "Истинно говорю вам, проще верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в царство небесное". А знаешь почему? Потому что деньги сковали человека, затмили его разум, и он не желает освобождаться. Деньги - это серьезное испытание, Ци. И они сожрали не одного человека. Сожрали тех, кто прошёл огонь, воду, но споткнулся об эти медные трубы. А уже если деньгам помогают слава - почёт!.. Тогда не зазнаться и остаться человеком совсем сложно. Ц.: Так всё-таки как же с деньгами? С.: Трать на близких и не жалей. Понял? Ц.: Понял. Тут у Циника звонил мобильный телефон. Ц.: Алло... Да... Да... Нет, денег нет... Тьфу ты... Нет, это я не тебе...
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 22 comments

Recent Posts from This Community