Fogelfrei (rotte_volf) wrote in izdato,
Fogelfrei
rotte_volf
izdato

"Поп-революция. В поисках утраченного."

Уважаемые работники издательств. Вашему вниманию предлагается произведение нового автора: писателя-прозаика Максима Бердыш-Шумского - повесть "Поп-революция. В поисках утраченного." Повесть написана в жанре приключенческого романа, но вместе с тем автор стремился вложить в свое творение также и определенное философское содержание. Предложения издательств будут рассмотрены, и наиболее выгодным оотдано предпочтение.



Часть I.

Глава I.

- Да, что-то странное со мной творится…- она сидела на заднем сиденье его Forda и поправляла волосы, смотрясь в зеркало салона.
- Что такое, ласточка? – мягко спросил он, затягивая молнию ширинки.
- Да, ничего…
- Скажи все-таки, мне интересно.
- Сама себе удивляюсь. Вообще-то не в моих правилах пойти на близость с мужчиной так быстро… И потом… - она вдруг весело рассмеялась – я никогда не думала, что первый в моей жизни оргазм будет в машине.
- Да ты что? Серьезно?
- Нет, шучу. Думай, как хочешь, - улыбнулась она, - Слушай Витя, уже четыре часа, а мне еще выспаться нужно. Завтра одно дело надо сделать.
- Какое?
- Да с подругой надо сходить кое-куда.
- Ну хорошо, - он перелез на сиденье водителя и, спустя несколько секунд, черная иномарка уже неслись по пустынным летним улицам ночного Питера к Таниному дому.

Распрощавшись с девушкой долгим и страстным поцелуем, Виктор возвращался к себе в том состоянии духа, которое посещает человека лишь на до обидного малый срок – минуты и часы, но которое впечатывается в память наравне с самыми светлыми воспоминаниями детства. Он любил. Любил ее. И сейчас чувствовал, что любит весь мир. Как будто внезапно закончилась пленка нудного черно-белого сериала, в котором ему пришлось играть скучную роль актера второго плана, и он вдруг почувствовал себя главным героем захватывающе интересного, красивого, доброго и умного фильма. У него никогда не было недостатка в сексе. Он был молод, красив, образован, работал на хорошей позиции – PR-консультантом сразу нескольких фирм (об этом он ей рассказал) и по совместительству заместителем лидера питерского отделения крупнейшей молодежной проправительственной организации (об этом он умолчал). Мог позволить себе все, что может позволить себе представитель верхнего среднего класса. Девки из его круга вешались ему на шею. Но, пользуясь их телами, он, через более или менее краткий срок начинал тяготиться их душевной пустотой, они казались ему набитыми дурами, у которых на уме только мода, развлечения и деньги. Может быть, сказывалось интеллигентное воспитание – отец его был крупным ученым, прославившимся своими работами в области биохимии, мать - известным врачом-психиатром, а может что другое. Те же создания, которые принадлежали к низшим классам общества, и с которыми он изредка сталкивался, были, быть может, и интереснее в душевном плане, но по большей части настолько вульгарны и с такими глубокими психологическими проблемами, что это его отталкивало. Как бы то ни было, все его многочисленные прежние связи были мимолетны и несерьезны. И при том сам по себе секс вовсе не стоял для него на первом месте в шкале жизненных ценностей. Он знал про себя, что мог бы легко обойтись и без секса, если бы его, скажем, увлекла какая-нибудь мощная и великая идея, которая ждет от человека самоотречения, напряжения воли и суровой аскезы. В Тане он сразу почувствовал душу, но душу не простую, требующую понимания.

Приехав домой в недавно купленную, отремонтированную по евростандарту двухкомнатную квартиру рядом с Троицким собором, чуть перекусив, опрокинув две рюмочки французского коньяку, он завел будильник на 11 утра, не снимая джинс и рубашки блаженно растянулся на диване и сразу же уснул.

Пробудившись, резко вскочил, принял душ, выпил кофе и пошел на работу. Было воскресенье, но ему надо было идти – такая работа. Сегодня активисты партии Эдика Лимонова устраивали публичный диспут, посвященный грядущим выборам и обсуждению позиции всех недовольных правительством. Надо было прийти и устроить им обструкцию. Так как лидер местной организации был в командировке, на совещании региональных лидеров в Воронеже, Виктору предстояло взять руководство акцией на себя. Эту задачу он и решал до шести вечера, когда под его водительством два десятка парней и девушек, с повязками на рукавах и прочей атрибутикой, под недружелюбные взгляды своих противников гордо прошествовали в зал и уселись на местах поближе к подиуму.

Все ждали. Одни, чтобы проповедовать свои идеи, другие, чтобы вставить им палки в колеса. Но Виктор, преображавшийся на таких мероприятиях в зоркого как орел, стремительного и бесстрашного как барс политического активиста, не смотрел ни на кого и ни на что. Точнее он смотрел только в одну точку – там, рядом с трибуной, в тесной группке во главе с лидером местных лимоновцев, он увидел ЕЕ. Да это была она, Таня, в повязке с эмблемой лимоновцев на рукаве, весело переговаривалась с окружавшими ее товарищами и еще не замечала его.

Мысли проносились галопом: “Ёбать, она рано или поздно заметит меня и тогда… Характер у нее не слабый. Ну и в партии этой своего рода фанатики. Твою мать, что же делать-то? Если она меня увидит, то все поймет, и наверняка не простит. Уйти незаметно? Некрасиво как-то, да и все равно рано или поздно она должна узнать… А черт, будь, что будет!” Он быстро повернулся к сидящему рядом рыжеволосому низкорослому пареньку:
- Слушай, Миша, сценарий меняется. Мы сегодня не будем ничего делать, просто посидим и уйдем.
- Не понял, что случилось?
- Так надо.
- Да ты что?! Тут журналисты, еще всякие люди за нами смотрят… Мы ведь провалим акцию, а на нее деньги ведь выделены.
- Я тут главный и на мне ответственность. Делай, как я сказал!
- Ну смотри сам. Я умываю руки.

Через минуту Виктор, насуплено сидевший посреди команды молодых сторонников Президента увидел, что она его заметила и узнала. Легкая тень на секунду пробежала по ее лицу… На середине диспута Виктор отдал указание своим людям покинуть зал.

Он позвонил ей вечером в тот же день:
- Привет. Нам надо бы встретится и поговорить.
- Да, я думаю надо.
- Ты сможешь быть в девять в том кафе, где мы позавчера сидели, у “Петроградской”?
- Хорошо я приду.

Она опоздала всего минут на десять, что вполне простительно для девушки. Было жарко, градусов под тридцать, на ней была джинсовая короткая юбочка и футболка, подчеркивающая упругие, довольно большие девичьи груди. Войдя в летнее уличное кафе и сразу заметив его за одним из столиков, она подошла, села напротив, молча и выжидательно устремила на него свой взгляд.
- Ну, вот мы еще больше узнали друг друга, - усмехнулся Виктор, - оказывается, мы по разные стороны баррикад. Но на самом деле это не так.
- Почему не так. Так. И вообще я должна тебе сказать – пока ты с ними, я не могу быть твоей.
- Стоп. Давай для начала выложим, так сказать, карты на стол и разберемся, как и зачем каждый из нас оказался вместе с теми, с кем он оказался. Я с себя начну. Я конечно не за идею. И не из-за денег, мне и без этого денег пока хватает. Просто мне было интересно попробовать себя на этом поприще, ну политики, тут скорее чисто профессиональный интерес пиарщика. Но, честно говоря, потом стало все скучнее и скучнее.
- Вот это мне и не нравится. Такое впечатление иногда, что все вы торгуете совестью! – резко вставила Таня.
- Может быть… Но в данном случае ты не права. Я не буду врать – я ни в какую идею не верю. И вообще, по большому счету, не вижу смысла ни в чем. Так какая разница для меня? Но, Таня, ты кое-чего не знаешь.
- Чего я не знаю?
- А того, что сегодня я был там главный, на этой акции. И ты догадываешься, для чего мы туда пришли. Но я дал приказ не мешать вам, хотя теперь меня, скорее всего, погонят из организации.
- Почему? Почему ты не стал нам мешать?
- Потому что я не хотел тебя потерять. Только из-за тебя.
Таня потупила глаза и нервно закурила.
- Так что вот, зайка. Теперь твоя очередь. Расскажи плиз, мне очень интересно. Я, знаешь ли, всегда уважительно относился к вашим.
- Ну что рассказывать, вступила я год назад. Просто заколебало все по жизни. А тут подружка мне предложила с интересными ребятами познакомится. Ну, сходила на их собрание, потом митинг, понравилось. Потом всякие дела стали поручать. Меня больше всего завлекло, что у людей есть какие-то убеждения, что они верят во что-то… Но ты знаешь, я последнее время как-то сомневаться стала… Что то мы не то, не так делаем. Всякие митинги, на которых одни старики сумасшедшие приходят, какие-то акции только с расчетом на то, чтоб журналисты приехали и показали… Не то все это.
- То есть, ты сомневаешься, что вы такими методами ваших целей достигните? – спросил Виктор.
- Ну да.
- Ясно. Ну вот, оказывается мы оба неудовлетворенные, - ухмыльнулся он. – И что же нам теперь делать?
- Не знаю. Я думаю, что мы все-таки нужны друг другу.
- Абсолютно. Мы оба ищем смысл, и мы, вобщем-то уже нашли его – в том, что мы нужны друг другу, - он нежно пригладил ей волосы.
- Я хочу тебя, - тихо произнесла она…

Глава II.

На следующий день Таня позвонила Виктору и предложила сходить вместе на турнир питерских андеграундных поэтов. Поэзию она очень любила, и сама писала, правда никому не показывала кроме самых близких друзей.
Турнир проходил в небольшом баре европейского стиля и собрал человек тридцать поэтов и примерно столько же публики. Несмотря на малое количество зрителей, поэты ходили все важничая и напускали на себя вид витающих в эмпиреях гениев, безразличных к суете земной. Таня и Виктор успели занять столик рядом с небольшим открытым пространством, долженствующим сегодня быть сценой. Поэты выходили один за другим и читали свои стихи. Некоторые творения были довольно таки ничего, но многие скрывали под изысканной, или, наоборот, вызывающее эпатажной формой, холод абсолютной пустоты. Виктор уже откровенно скучал и даже чуть сердился на свою спутницу, с интересом смотревшую все выступления. Поначалу не обратил он внимания и на юношу, по виду совсем еще мальчика, который вышел на сцену. Но стихи этого юноши быстро привлекли его слух:

"Снеггг"

С первым белым лучём
С первой ледяной каплей
Мы уже не причeм,
Как на праздничной вафле
Наша кровь на снегу
застывает как сахар,
Наши танцы на льду
Новогоднего страха
Каждый снова верит в чудо,
Каждый день, какой ты хочешь,
Остается только груда
После сумасшедшей ночи
Мы уже не причем...
С первым белым лучём...
Поднимайся! Поднимайся! Крыша дома будет рада.
Подойди ко мне скорее, я сейчас твоя награда!
Я хочу, чтоб ты смотрела
На ночной, беспечный Питер,
Я хочу, чтоб между делом
К нам пришёл незванный зритель
И давай начнём скорее
Наше шоу над чердаками,
Я начну читать свой бред,
Тучи разводя руками,
Правда это лучший театр,
Для таких как я поэтов?
НИКАКИХ ТЕБЕ ПРИЛИЧИЙ
НИКАКИХ ТЕБЕ БИЛЕТОВ
Никакого гонорара
И тем паче журналистов
Я хочу для крыш читать
Безо всяких там изысков
Я хочу, чтоб этот снег нас с тобой прижал друг к другу
И наш пьяный грешный век не завязывал так туго.
...P.S....
Мы стоим с тобою ночью, снег засыпал нашу крышу
Мы замерзнем, между прочим
И никто нас не услышит...
Но это уже не важно.

Бросив мельком взгляд в зал, Виктор увидел, что все, и поэты и зрители, также как и он захвачены магнетизмом и харизмой юного поэта. А тот продолжал декламировать:

"ВИЧ"

Я знаю, как избежать этого...
Того, что заставит тебя смотреть на мир по-другому
и следить за стрелками, показывающими не общее, а твоё время...
Место время и вера не имеет значения
Кто однажды обжегся,
Потерпел поражение.
И теперь его станция
Без доступа поезда
Он в плену ожиданий
Он ночами умоется
И на каждой игле
Соблазнения слабого
Навсегда под запретом,
То скупая парабола
Заклеймённые теми,
Кто голоден знанием
Он готов своим сердцем
Сократить расстояние...

Остановившись, поэт обратился к слушателям: “Друзья, я горд и рад сказать вам, что наш город, Питер, положил начало новому движению за многообразие в культуре, за свободу от господства попсы и форматов в масс-медиа. И имя этого движения – ПОП-РЕВОЛЮЦИЯ. Я написал гимн движения, который так и называется: “Поп-революция”. Сегодня, здесь, я прочту его в форме стихов, но гораздо интереснее слушать музыкальную версию”

Мы не терпим понтов,
Мы не шоу уродов
На кресте, на голгофе
Не юродивые моды
Не криминальная хроника
Не суперзвёзды насилия
Кто-то жив, но прогнулся,
Гнёт анальную линию.
Не гламур, не попса, без лишнего пафоса,
Без идеологии мы строим мелодию
Забей на формат ТВ
Полит-проституцию
Мы будем любовь дарить,
Мы поп-революция!

Законы волков,
Законы шоу-бизнеса,
Играют в любовь
Пускают кровь из носу
И лимузин, будто гроб
И на десерт пулю в лоб
Суициды фанаток
Век звезды очень краток
Пошлю в пизду всю эту зону поллюций!
Мы не боги, мы ангелы
Мы поп-революция!

Юноша откланялся под бурные аплодисменты публики, скромно присел за один из столиков и сразу же начал что-то писать в тоненькой школьной тетрадочке. Виктор нагнулся к Тане и спросил:
- Как его зовут. Ты запомнила?
- Да. Его зовут Артём Суслов. Мне кажется, он должен выиграть этот турнир. Мне очень понравилось.
- Мне тоже. Хотя я в поэзии не копенгаген, но стихи классные.
- А хочешь, подойдем к нему, поговорим, познакомимся?
- Точно. Давай.

В этот момент, ведущая, поэтесса Лена Смирна, как раз объявила антракт. Пара подошла к Артёму.
- Привет! – непринужденно обратился к нему Виктор – Меня зовут Виктор, а это Таня. Нам очень понравились твои стихи. Ты недавно стал писать?
- Привет! – юноша поднял голову – Я - Артём Суслов. Рад, что вам понравилось. А пишу я уже года два.
- А я вот довольно часто хожу на всякие поэтические мероприятия, но тебя что-то ни разу не встречала, - сказала Таня.
- Это потому что я не чисто поэт. То есть я пишу стихи, но мои стихи для музыки.
- А музыку кто пишет для тебя?
- Я сам и пишу, с помощью компа. Если хотите, можете увидеть, как это примерно выглядит – завтра мы устраиваем у театра “Балтийский Дом” митинг-перформанс кампании ПОП- РЕВОЛЮЦИЯ.
- Кто это “мы“? – спросил Виктор.
- Мы, это движение ПОП- РЕВОЛЮЦИЯ и питерское отделение Пиратской Партии.
- Какой-какой партии?
- Пиратской. Это во всем мире сейчас люди, которые хотят свободы, объединяются, что бы защитить свое право на свободу информации, против всяких монополистов. Объединяются и создают пиратские партии. Уже в двадцати семи странах создали.
- Интересно. Я думаю, надо пойти, ты как, Таня?
- Я согласна. А во сколько это у вас будет?
- В пять. Приходите, я вас со своими друзьями познакомлю, это отличные ребята.
- ОК. Мы будем.

Глава III.

Неспешной прогуливающейся походкой Виктор с Таней появились на площади перед театром минут за десять до начала мероприятия. У обоих сказывалась политическая подготовка – хотя и “не своя” акция, но придти надо заблаговременно. В центре площади стоял открытый грузовик, в кузове которого виднелись колонки и другая аппаратура. Рядом стоял Артём, еще какой-то молодой мужчина и девушка. Все трое оживленно что-то обсуждали.
- Привет!
- А, привет! – живо обернулся Артём, пожал руку Виктору и кивнул его подруге. - Очень хорошо, что пришли. Познакомьтесь, это Степан Булавин, лидер питерского отделения Пиратской Партии. А вот Анастасия Большова, активистка партии, спортсменка, поэтесса и просто красавица.
- Очень приятно.
Как знаток и ценитель женской красоты, Виктор обратил больше внимания на девушку. Ей было лет девятнадцать-двадцать. Высокий рост и стройная фигура фотомодели, длинные каштановые волосы, голубые глаза и открытое приветливое выражение лица произвели на него весьма благоприятное впечатление. Таня же рассматривала Степана. Это был мужчина лет тридцати, хорошо сложенный, с большими темными умными глазами и усами a la Иосиф Сталин на красивом мужественном лице. “Да, с такой внешностью ему хорошо в кино сниматься”, - подумала она.
- Ну что там наши друзья из Коалиции Граждан? Где Моргенштерн? – деловито осведомился Артём у Степана.
- Только что звонил. Обещал быть вот-вот.
- Ну хорошо. По любому начнем ровно в пять. Ждать никого не будем.

Уладив формальности с ментами, троица взялась за работу: Артем с микрофоном в руках обратился к отдыхающим на лавочках по периметру площади, случайно оказавшимся здесь горожанам и десятку людей, пришедших специально посмотреть, что же собой представляет эта ПОП- РЕВОЛЮЦИЯ, а Степан и Анастасия влезли в кузов грузовика и стали там что-то раскапывать. Речь Артема была выдержана по всем правилам ораторского искусства, так что Виктор в очередной раз удивился – откуда у этого мальчика такие способности, если он наверняка не учился этому делу? Суть речи была в том, что всем уже давно осточертела льющаяся со всех экранов и приемников попса, и надо создать условия, чтобы у людей был выбор, чтобы не было всяких искусственных фильтров типа “формат”-“неформат”.

Как это всегда бывает, любое скопление людей тут же притягивает к себе других. Прохожие останавливались, либо, постояв, отходили по своим делам, либо оставались посмотреть, что тут еще будет. Приехал лидер Коалиции Граждан Аким Моргенштерн, лысоватый мужчина в огромных роговых очках, и толкнул зажигательную речь, что-де не надо ждать милостей сверху, а надо учится самим защищать свое добро. Парочка перебравших пивка молодых приколистов, стоявших в центре толпы и все время чему-то смеявшихся, прервала его громким криком: “Да мужик! Верно!”, но, не торопясь, вразвалочку к ним подошли менты и увели для выяснения. Официальная часть закончилась, и Артем объявил собственно перформанс. Если зрители и были готовы, то не к тому, что они увидели. Каждый талантливый певец вкладывает в исполнение своей песни частицу души. Но не каждый сможет облечься кровью и плотью, всеми струнами души войти в образ своего героя. То, что творил на этой импровизированной сцене юный художник, было синтезом мастерства актера, певца и поэта. Переодеваясь в разных композициях то врачами скорой помощи, то клоунами, то нищей богемой, то иранскими патриотами, Степан и Анастасия ставили ему капельницу, сбивали его с ног, бросали в публику горстями конфеты, маршировали, шатались, изображая ломку. А он ходил, падал, дергаясь в предсмертных конвульсиях умирал на сцене, надрывно кричал, катался по земле, и все это время пел. Финальным аккордом стал гимн “Поп-Революция”. Артисты хором пропели новые строки:

Собою зажжем не веру протеста,
Собою зажжем не веру протеста,
Собою зажжем не веру протеста,
Собою очертим свободную землю!

Для публики это был настоящий культурный шок, и, когда представление окончилось, на несколько долгих секунд воцарилось гробовое молчание, внезапно взорвавшееся аплодисментами. Одна молоденькая девушка быстро подбежала к стоявшему неподалеку цветочному киоску, купила букетик цветов и поднесла его Артему. Его уже окружило тесное кольцо зрителей, жаждущих задать какой-нибудь вопросик и пообщаться. Но он говорил с ними не очень долго. Заметив, что Виктор с Таней уже смотрят на часы, попрощался с поклонниками, попросил их не забывать идеи ПОП-РЕВОЛЮЦИИ и приходить на следующие акции.
- Ну, как вам, понравилось? – спросил Виктора поэт.
- Конечно. Даже больше чем стихи.
- Я же говорю, с музыкой лучше. А как вам вообще наше движение, если вам интересно, вы могли бы поучаствовать и помочь. Людей у нас мало. Денег еще меньше, – усмехнулся Артем.
- Ну, надо подумать.
- Долго собираетесь думать?
- Мы не тугодумы, - отшутился Виктор.
- Вы сейчас куда?
- Да у нас особых дел нет. Можем вас куда-нибудь подвезти, у меня машина тут рядом на парковке.
- Хорошо, если можете, подкиньте меня на Балтийский вокзал, мне домой нужно на электричке добираться. И Степу с Настей до метро довезёте.
Артисты расположились на заднем сиденье машины, Таня уселась впереди. Всю дорогу живо обсуждали подробности только что состоявшейся акции, какие были промахи и удачи. Артем вышел на площади перед вокзалом, Степан и Настя попросили довезти их до метро “Невский проспект”. По дороге Виктор спросил Степана:
- А ты давно Артема знаешь?
- Не так давно. Два месяца. Но все относительно…
- Ну и какое твое мнение о нем, интересно?
- Хорошее, в целом, - ответил Степан, - у парня есть талант и харизма, но…есть и недостатки. Впрочем, как у всех.
- А как ему эта идея пришла в голову, я не пойму, поп-революция то есть? Для чего это ему надо-то? – спросила Таня.
- Тут каждый понимает в меру своего развития. Кто-то может видеть в этом голый самопиар, кто-то идею, а кто-то и то и другое и еще третье. Вообще он непростой человек, в смысле кажется только ребенком, но уже многое познал в своей жизни. Как сказал ему Далай-лама: “в тебе есть дух“.
- Он что, с самим Далай-ламой встречался? – скептически вставил Виктор.
- Да встречался, когда тот в Калмыкии был, но это не важно.
- Так, и какой же в нем дух?
- Его дух, в теперешнем виде, как мне кажется, из одной точки проистекает. Это вообще интересно, потому как не он один такой. Просто он как бы в концентрированном виде выражает то, что у других размазано. Так вот, этот дух вырастает на почве осознания того, что все вокруг бессмысленно и абсурдно, что верить абсолютно не во что.
- Хм, интересно, у меня, между прочим, тоже такое же мнение, я это только сейчас отчетливо понял. Только вот мне лично не очень хорошо живется от такого чувства.
- Наверное потому, что ты еще не нашел ответ, как с этим жить. Это трудно. Артем вот думает, что для себя свой ответ нашел.
- Очень интересно, и в чем же он заключается?
- Ну, у него целая философия на этот счет есть. “Кончай” называется. В общем, если вкратце – смысла нет, противоречий тоже нет, есть только всеобъемлющая беспредельность и интерпретация этой беспредельности, каждый ее интерпретирует по-своему… Впрочем, он сам вам лучше расскажет.
- А у тебя самого не было этого переживания бессмыслицы всего? – спросила Таня.
- Было естественно, я думаю, у каждого оно есть в той или иной степени. Пустота, кругом одна пустота, фальшь, неподлинное, абсурд.
- Ну и как, ты нашел ответ?
- Я его искал, иногда думал что нашел, но потом оказывалось, что это иллюзия и самообман. Знаете, я вообще начинаю думать, что суть не в том, чтобы найти, а чтобы искать и не останавливаться, пусть даже и без результата. Сам поиск уже есть смысл и самоценность. В этом уже есть какая-то свобода.
- Да, в этом что-то есть, - задумчиво произнес Виктор, – буддисты, например, говорят: “если кто-то говорит, что обладает чем-то, то он теряет это всецело”.
- Примерно так, хотя я и не буддист, - улыбнулся Степан, - о, мы уже приехали, ну, спасибо что подвезли. Пока.

Отвозя Таню домой на Петроградскую сторону, Виктор сообщил ей, что его изгнали из организации за провал акции на диспуте:
- Но я, честно скажу, давно уже не чувствовал себя на таком подъеме как сейчас.
- Это почему?
- Ну, наверное, потому, что в моей жизни стало меньше двусмысленности. Потому, что теперь между нами ничего не стоит. Ну и еще, наверное, потому, что я познакомился с этими ребятами из ПОП–РЕВОЛЮЦИИ.
- Если честно, я даже рада, что все так получилось. Ты ничего не потерял. Зато действительно теперь нас ничто не разделяет. А насчет этих ребят из ПОП-РЕВОЛЮЦИИ ты, по-моему, приукрашиваешь. Неужели ты серьезно думаешь, что они смогут чего-то добиться?
- Смогут. А может, и не смогут. Какая, к черту, разница? Главное ведь не в этом, а в том, что они в отличие от всяких болотных жителей к чему-то стремятся и вкладывают в это душу.
- Не знаю, не знаю. А вдруг они просто хотят прославиться любым способом и потом бабла на этом деле срубить? Ты знаешь, Вождь как-то выступал у нас в Питере, и процитировал какого-то философа-француза, своего приятеля видимо: “в обществе потребления ничто не продается так дорого, как протест против общества потребления”.
Виктор на мгновение задумался.
- Ты просто не вникла в мою мысль. Они живые. Может быть, на каком-то там уровне у них и эти цели есть, а может, и нет. Но, скорее всего, тут нет каких-то сознательных планов. Просто способ проявления своего “Я”, - сказал он после небольшой паузы.
- Ну ладно, надо их просто получше узнать, и тогда увидим, что да как. Сказать по правде, мне тоже жуть как интересно.
- Ну, так и я о том же. Давай я завтра позвоню и приглашу их вечером в гости ко мне?
- Ну давай. Я завтра свободна после семи, приеду.
Subscribe

  • Дом писателей

    Пару лет, как родился роман: https://proza.ru/2017/11/04/16. Жанр - не очень сейчас популярная "ироническая проза". Тема - умирание русской…

  • Моя фамилия Рабинович, вам нужны такие специалисты?

    Имеет место достаточно вольный перевод "Острова сокровищ", по мнению самонадеянного автора, как минимум, не уступающий "классическому" переводу…

  • (no subject)

    Всем доброго дня. Я пишу стихи, короткую прозу, недавно написал пьесу -- комедию нравов в стихах которую сейчас ставлю. Буду благодарен тому кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 57 comments

  • Дом писателей

    Пару лет, как родился роман: https://proza.ru/2017/11/04/16. Жанр - не очень сейчас популярная "ироническая проза". Тема - умирание русской…

  • Моя фамилия Рабинович, вам нужны такие специалисты?

    Имеет место достаточно вольный перевод "Острова сокровищ", по мнению самонадеянного автора, как минимум, не уступающий "классическому" переводу…

  • (no subject)

    Всем доброго дня. Я пишу стихи, короткую прозу, недавно написал пьесу -- комедию нравов в стихах которую сейчас ставлю. Буду благодарен тому кто…