makitka (makitka) wrote in izdato,
makitka
makitka
izdato

хм

здравствуйте :)

у меня есть 2 вопроса - если не сложно, ответьте, пожалуйста

1. можно ли издать мини-роман на 6 а.л.?
2. востребована ли вообще проза в таком стиле? (отрывок под катом)
ну, естественно, сюжет тоже есть, и философия, и мистика

У нас вся квартира обклеена проводами – телефонными, электрическими, телевизионными, сигнализацией – всех видов и не перечислишь, а если начать вспоминать, какой из них для чего нужен, то можно и с ума сойти. Вот идет от выключателя вверх вдоль стенки, под обоями, чтобы никто не видел – это к лампочке на потолок. Еще один, точно такой же, но он уже свисает до плинтуса, и идет по нему до дальней стенки – этот включает радио, если мне захочется что-нибудь послушать. Вся квартира в проводах, как в паутине, а мы в ней мухи, потому что настолько ослабли, что без паутины просто упадем, и будем лежать, пока от голода дух не испустим. Но с ними все же лучше, чем без них, потому что удобней, и если у тебя не получается встать с кровати, то ты хотя бы можешь послушать, что происходит кругом.

Если по проводам не идет ток, то это не значит, что они висят без дела. Я иногда выключаю свет и прислоняю ухо к выключателю – и слышно все, что происходит в других комнатах, а иногда даже то, что на улице. Если же прислониться к проводу от телевизионной антенны, то можно услышать, о чем говорят птицы на крыше, или просто послушать ветер, или еще что-то.

Я приподнимаюсь на руках, облокачиваюсь на спинку кровати, и прижимаюсь головой к стене в том месте, где провода приклеены. Сначала до меня доходят лишь отдельные звуки, похожие на ветер или на шум, который бывает, если уши пальцами заткнуть. Но спустя минуту я уже слышу кое-какие слова, вернее то, что от них остается, пока они до меня доползают. Одно слово догоняет другое, они переплетаются, сталкиваются с третьим, и в результате в ухо попадают лишь скомканные в гармошку обрывки:

– И чтон скал? Овтел ониудь?

– Нен смотак стшано япсгалась ишла. Ан таистался лжать.

Но, как говорят, терпение – ключ к успеху, и спустя буквально еще пару минут мне уже понятно все, о чем говорят в гостиной. Я уже различаю голоса, и могу с уверенностью сказать, что один из них принадлежит маме – звонкий, утренний, а другой ее новой подруге, Соне – он немного смешной, с акцентом. Иногда мне кажется, что из того, что мы видим, на самом деле ничего и нет – все придумывается на ходу, рисуется с помощью звуков. Я иногда даже вижу, из каких звуков что составлено, и в каком дереве какая мелодия спрятана. Вот дом, в котором мы живем – он громкий. А я – тихий. И Соня тихая. Моя мама громкая, но не настолько, как дом – скорее, как дерево или качели.

Есть такие люди – качели. Их может заносить в разные стороны, да так, что думаешь, еще секунда, и улетят они в небо, и никогда их больше не увидишь. Однако секунда проходит, и понимаешь, что они возвращаются обратно. Потом что они всегда привязаны – веревками, своими корнями привязаны к дереву, и качаются сильно, но всегда в пределах видимости. И вряд ли найдется такой ветер, чтобы раскачать их так сильно, чтобы унести их вместе с деревом далеко-далеко.

Я слушаю, о чем говорят мама с Соней, и в голове рисуются образы – комната, большой стол посередине, чуть подальше телевизор, на столе конфеты с шуршащими фантиками, и чай в кружках. Спиной к окну сидит мама, и смотрит куда-то в угол, видимо, о чем-то думает, и не может сосредоточиться. Иногда она поглядывает на Соню, но не может надолго задержать на ней взгляд, потому что Соня выглядит немного странно.

Соня сидит, закинув ногу на ногу, и говорит, не торопясь, медленно, как будто рисует что-то. Рисует меня, по всех видимости, потому что говорит обо мне, и я уже вижу не только комнату, но и себя в ней, как будто я рядом стою и слушаю, а меня никто не видит. Как только я очутился в гостиной, мне стало намного лучше видно то, что в ней. Мама сидит в своем халате, и сыплет сахар в кружку, по одной крупинке за раз, после чего каждый раз мешает его ложкой. На Соне джинсы, завернутые ниже колена, с лямками, и кофточка, которая как будто держится на груди, и потому не падает. Ей, как и мне лет двадцать пять, не больше. Она продолжает говорить:

– Ольга Павловна, а как насчет специальной школы? Ведь есть же такие, где могут если не писать и считать, то хотя бы читать научить, чтобы в городе ориентироваться.

– Сонь, он город лучше меня и многих других знает. Понимаешь, хм… Ну, во-первых, в этом городке и спецшколы-то никакой нет. А во-вторых, если бы и была, мне не кажется, что они бы нам чем-то помогли. Дело в том, что он… Шшшшшшшшшшшш…

– Да ну? Правда? То есть… А почему, когда я вошла и шшшшшшшшшшш?..

– Это меня саму удивляет, и я так до сих пор и не шшшшшшшшш… Он живет по каким-то своим законам, и, может, даже видит все по-другому. Ты заметила, какие у него зрачки большие? Как у кота, или у собаки, но они совсем не человеческие. Но ты не бойся, на самом деле он добрый, и ни разу никому ничего не сделал.

– Я вам честно скажу – он меня испугал, но только в самом начале. А теперь мне даже интересно с ним будет познакомиться. Может, мы даже подружимся, кто знает, а?

– Ну, это вряд ли. У него есть какие-то друзья на улице, но… шшшшшшшшшшшшш…

И вдруг связь прервалась, и вместо разговоров пошло одно шипение, которое слушать нет никакого смысла. Шипение – оно некрасивое, потому что доходит до тебя с ошибками, и непонятно, испортилось ли оно в дороге, или было отправлено таким специально. Шипение – оно не тихое, оно большое и громкое, и больно бьет по ушам, но в то же время в нем нет ничего, кроме молчания. Оно как будто тянет из меня что-то, и все никак не может вытянуть.

В ногах начинает покалывать, и я уже могу шевелить пальцами. Остается только опустить ноги на пол, а дальше они пойдут сами, потому что поймут, что от них требуется. Они поймут, что если согнутся, то я упаду. Им эта работа знакома уже много-много лет, и они справятся. Ну-ка… Вот и готово, вот я и стою, и для верности все же держусь одной рукой за дверной косяк, мало ли что. Несколько шагов, и я уже оказываюсь там, где совсем недавно пребывал в своем воображении – напротив стола в гостиной. Я говорю:

– Доброе утро.

И сразу добавляю:

– Извините, если напугал.

Мама лишь приподнимает голову, и кивает мне в ответ. Она редко со мной здоровается, только если гости у нас, да и то не всегда. В такие моменты я не могу понять – любит она меня или нет – она кивает, и в то же время смотрит либо сквозь, либо в сторону, и лицо у нее такое, как будто кто-то умер. Или, наоборот, как будто я не умер ночью, а она ждала от меня совсем другого. С утра она мне не очень нравится, нехорошо она на меня смотрит, но зато к вечеру все приходит в норму. А перед сном так и вовсе подойдет, обнимет, и еще расскажет что-нибудь интересное, пожелает приятных снов. Может, усталость делает людей добрее, а, может, ей просто сны плохие снятся, вот она и переживает по утрам.

Соня поворачивает голову в мою сторону и, перед тем, как поздороваться, долго меня разглядывает, как будто я картинка или животное, и она собирается меня купить. И вдруг мне кажется, что я и есть картинка, повешен на стенку в магазине, и на меня все смотрят, а я смотрю на них, только они об этом не догадываются. И как только представил себе эту сцену, начал без всякого стеснения разглядывать Соню – заглянул ей в слегка приоткрытый рот, потом опустил взгляд на ложбинку между грудями, посмотрел на сами груди, затем уставился ей прямо в зрачки. Тут наши взгляды встретились, и она мгновенно опустила глаза, как будто просто осматривала кругом, и на меня не собиралась глядеть. Повернулась обратно к столу и ответила сама себе:

– Доброе утро.

Я понимаю, что позволил себе глупость, рассматривая ее таким наглым образом, и не нахожу ничего лучше, кроме как повторить:

– Извините, если напугал. Кстати, Вы заходили в мою комнату, я тогда не совсем ото сна отошел, и не мог ничего ответить. Так вот, мне тоже очень приятно, и меня зовут Деф.

Мама снова поднимает голову, и грустно на меня смотрит, как будто хочет, чтобы я что-то вспомнил, сверлит меня тоскливым взглядом, шипением, как будто вытягивает из меня что-то. Потом понимает, что это бесполезно, что я не понимаю ее, и звонким, но в то же время уставшим голосом произносит:

– Ну сколько раз тебе говорить. Тебя зовут не Деф, а Деф.

– Так я и говорю. Меня зовут Деф.

– О, Господи…

И я вижу, как ее ветви выходят через наше окно, и врезаются в окна домов напротив, и в те, которые висят в нескольких километрах от нас, они проходят через кинотеатр в ресторан на площади, потом идут по рельсам в неизвестном даже им самим направлении. Ветви натянуты и вот-вот вырвут ее из земли, но это только так кажется – на самом деле корни буквально прибили ее к месту, да так, что ей рот открывать тяжело. Корни расползаются под полом, под обоями, через телефонные провода и сигнализацию, и все они ведут ко мне. К качелям, которые умрут, если дерево вырвать. И я понимаю, почему мама на меня злится – потому что я мешаю ей. Она прикована корнями ко мне, и никакой ветер не сможет ее от меня освободить, даже сам Бог. И я говорю ей:

– Извини.

Subscribe

  • Дом писателей

    Пару лет, как родился роман: https://proza.ru/2017/11/04/16. Жанр - не очень сейчас популярная "ироническая проза". Тема - умирание русской…

  • Моя фамилия Рабинович, вам нужны такие специалисты?

    Имеет место достаточно вольный перевод "Острова сокровищ", по мнению самонадеянного автора, как минимум, не уступающий "классическому" переводу…

  • (no subject)

    Всем доброго дня. Я пишу стихи, короткую прозу, недавно написал пьесу -- комедию нравов в стихах которую сейчас ставлю. Буду благодарен тому кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments

  • Дом писателей

    Пару лет, как родился роман: https://proza.ru/2017/11/04/16. Жанр - не очень сейчас популярная "ироническая проза". Тема - умирание русской…

  • Моя фамилия Рабинович, вам нужны такие специалисты?

    Имеет место достаточно вольный перевод "Острова сокровищ", по мнению самонадеянного автора, как минимум, не уступающий "классическому" переводу…

  • (no subject)

    Всем доброго дня. Я пишу стихи, короткую прозу, недавно написал пьесу -- комедию нравов в стихах которую сейчас ставлю. Буду благодарен тому кто…