cambala (cambala) wrote in izdato,
cambala
cambala
izdato

как написать женский роман, рекомендации

Вечер, вечер… В кресле, подобрав ноги; на диване, подложив под спину подушку; на кухне, оперев локти о поспешно убранный стол — неважно где, ты все равно уже не здесь. Ты «соскочила» с реальности — и очнулась в мире женского романа. Розовые обложки, золотые буквы… Зачем они тебе, ты же интеллигентная женщина?
Я всю жизнь хотела передвигаться легко, не ощущая этого постоянного сопротивления — пространства, воздуха, обстоятельств. Скользить по жизни — как зрачок скользит по строчкам. Это возможно только под розовой обложкой. Героиня романа никогда (НИКОГДА!) не опускается в метро (не опускается до метро), не втискивается в троллейбус, не ждет на остановке маршрутку. Ее бережно несут по жизни лимузины, самолеты и белоснежные лайнеры.
Время в женском романе струится, как серебряный ручеек под весенним солнышком, непринужденно обтекая все препятствия. И героиня скользит по этому времени-ручейку, словно игрушечный кораблик. Да, она может куда-то торопиться, но в спешке у нее никогда не сломается замок у сумки, не отлетит каблук — и не вырвется по этому поводу злое громкое слово. Стремительно движется вперед крошка Джейн или великолепная Изабелла — и средства передвижения распахивают перед ней свои услужливые дверцы. Передо мною же двери, если и отворяются, то с трудом, с усилием, — словно изрядно заржавели.
Допустим, у меня есть машина. И что? Она постоянно ломается, за ремонт дерут жуткие деньги, и все равно я опять стою на обочине и мучительно соображаю, что такое «жиклер». И не один автокентавр, пролетающий мимо, не остановится! А в женском романе, если вдруг мотор и заглохнет (ввиду чудесного осеннего парка, на пруду лебеди), так только для того, чтобы она состоялась — волшебная встреча с Ним! И ты легко, отважно и небрежно пересядешь в его джип или феррари, чтобы никогда уже не оглядываться на свой старенький прошлогодний кадиллак.
Допустим, я и отправилась на волшебные острова на белоснежном лайнере. И что? Багаж перепутают, на таможне вымотают все нервы, а на палубе меня ожидает знакомство вовсе не с Ним, а с банальной морской болезнью. Да и на островах первым делом встретит не высокий смуглый юноша с ароматным венком цветов и возгласом «Алоха оэ!», а туча местной ядовитой мошкары, которая расправится с моей бедной кожей так, что все романтические встречи станут клинически невозможны. Какие уж тут встречи, когда такие прыщи!
Вот! Вот именно за это я и обожаю женские романы: они лишены досадных подробностей. Не подробностей вообще — а именно мелких, гадостных подробностей, способных с самого утра испортить внешность и настроение. У безукоризненной Леоноры, у безупречной Натали никогда не выскочит прыщик на самом видном месте, не порвется ажурный, расшитый стразами чулок как раз перед входом в романтическое кафе, не сломается ноготь, не потеряются ключи…
А подробности — что ж! Они замечают подробности: как играет лунный луч на бокале мартини, как свежо и остро пахнут морем устрицы во льду, как подходит этот чудный изумруд (сапфир) к ее бездонно-зеленым (влекуще-синим) глазам. Автор, автор! Подари мне ее влекуще-синие, бархатно-черные, задорно-карие глаза! Я тоже хочу отмечать только прекрасное: медленное падение снежинок в бриллиантовых огнях рекламы, драгоценности в витринах, восхищенные глаза встречных… Упс! Опять поскользнулась! И где же этот Он, этот непременный Он всех женских романов? Почему не спешит подать мне руку и пригласить в романтическое кафе или, еще лучше в шикарный ресторан? Как раз так кушать хочется!
Или лучше не надо. Я бы не разобралась в меню, перепутала вилки и вилочки, растерялась перед огромным омаром: как его едят? А все равно — так хочется попробовать: каков он, этот омар, на вкус? Люблю ужинать, перечитывая ресторанные сцены, прислонив книжку к сахарнице. Рассеянно поглощаю банальный омлет и ощущаю на языке вкус трюфелей и авокадо с креветками. Нездешний ломтик чего-то экзотического воздушно тает на языке… Так и есть! Опять посадила пятно на платье!
Для элегантной Нины, для изящной Барбары в этот нет проблемы. Подумаешь, платье! В ее распоряжении такие гардеробы! Целые зеркальные комнаты с очаровательными комодиками и шкафами, подобными пещере Али-Бабы. Это, конечно, создает проблемы: не сразу подберешь туфли к платью для коктейля. И какой, опять же, накинуть на плечи шарф — вон тот, подаренный индийским раджей, или вот этот, расписанный вручную по индивидуальному эскизу непревзойденной Синтии или Аннабель? У нашей героини непременно тонкий вкус и склонность к занятию искусствами, что проявляется ярче всего здесь — в зеркальной гардеробной, в пещере Али-Бабы. У меня тоже тонкий вкус — хотя кто это может заметить? И я упоенно блуждаю по лабиринтам от кутюр, примеряя на себя то соболий палантин (вообще-то я против натуральных мехов, поскольку мыслю экологически), то простое белое платье от Кастельбажака, то немыслимо дерзкий туалет от Готье. Думаю, не одна я. Сколько моих подруг, устроившись под одеялом в родненькой байковой пижамке, навевают себе сладкие сны, где до утреннего звонка будильника будут отражаться в бесчисленных нарядах перед бесконечными зеркалами…
Женский роман — это огромная примерочная, где важнее всего выбрать эротическое белье. Потому что все пути соблазнительной Мод и неотразимой Анны-Марии ведут ее к спальне и опрокидывают в постель. Вернее, это нежный и страстный, ласковый и властный Он опрокидывает ее в постель и срывает то самое эротическое белье, которое Анна-Мария-Натали-Барбара-Мод так вдумчиво выбирала на протяжении начальных ста девятнадцати страниц. По врожденному целомудрию постельные сцены я опускаю. Да для меня это и не главное. Главное, — где она их берет, этих мужиков? И как с ними управляется?
Ведь Он в романе не один. То есть, Единственный, — но не один. На заднем плане маячит еще и Робкий Воздыхатель. Он немного неуклюж, интеллигентен (даже носит очки, вместо того чтобы заказать себе линзы) и невероятно предан героине. В драматические минуты недоразумений между Синтией-Джейн и ее Единственным Воздыхатель вытирает ей слезы, целует в носик и порывается бросить к ее ногам все свое состояние. Состояние у него, понятное дело, поменьше, чем у Единственного — но тоже ничего. Я бы взяла.
Периодически Робкого Воздыхателя оттесняет Влюбленный Злодей. Вообще-то он подлый, но для героини готов на все: он врывается в полночь в ее уединенное поместье, грозится застрелиться и порывается бросить к ее ногам все свое состояние. Состояние это, кстати, куда больше, чем у Робкого Воздыхателя и даже, чем у Единственного. Я бы взяла.
Но героиня непреклонна. Она уверена, что впереди ее ждет обязательная встреча с Единственным и после редких недоразумений (когда на авансцену выйдет запасной игрок в виде Робкого Воздыхателя) они непременно сочетаются браком. Какой чудный повод описать свадебный наряд!
У меня такой уверенности нет. Я готова склониться на плечо Робкого или даже броситься в объятия Злодея. Но на меня никто не покушается. Кроме женатого бухгалтера и невезучего бывшего однокурсника (к списку его невезений принадлежу и я). Они так и норовят отяготить меня своими проблемами и постоянно жутко ссорятся между собой, хотя встречаются крайне редко. К списку загадок загадочной героини прибавляется еще одна: как она умудряется держать всех своих воздыхателей на поводке — причем так, что поводки не перепутываются? Нет, кроме красоты у нее точно есть еще что-то. У нее есть Автор, который любит ее так, как меня никто никогда не любил.
Я открываю женский роман и представляю, что это зеркало. И в нем отражаюсь я: умопомрачительная блондинка или сверхъестественная брюнетка, с ногами (описание), бюстом (описание), глазами и голосом (описание). Я блистательно-остроумна или таинственно-молчалива, привлекательно одета или волнующе раздета, всем нужна и к ни к чему не привязана. Всегда сыта и всегда готова пойти в ресторан. Голова моя кружится от шампанского…
Последние страницы я глотаю в метро. Мужчина, отодвиньтесь, не заглядывайте через плечо, не делайте такого презрительного лица. Это ЖЕНСКИЙ роман! ЖЕНСКИЙ — потому что только слившись с его героиней, я ощущаю себя женщиной.
А вы достаньте из своего пластикового пакета книгу, где на обложке взбугрившийся мышцами урод, и действуйте по своей мужской схеме: засуньте подмышки по револьверу в кобуре, в носок — смертоносный кинжал, и отправляйтесь брать банк. Наши дороги никогда не пересекутся!
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 20 comments