engurevich (engurevich) wrote in izdato,
engurevich
engurevich
izdato

Написала. Теперь ищу.

"Осенний донжуан".
Психологический роман.
14 а.л.
Первые три страницы: 

Из дневника Полины ***

О доне Жуане писали многие. Все, кому не лень. Мне как раз лень. Но очень хочется. Противоречия здесь никакого нет. Хочется иметь написанную книгу, чтобы пошуршать пахучими страницами, почувствовать на руке ее тяжесть, погладить пальцем корешок. А писать — лень. Где же здесь противоречие?

 

Удивительно другое: как умудрились все эти люди столько всего написать об одном персонаже? За пятьсот лет его существования создано такое количество пьес, романов, повестей, стихов и поэм, что впору говорить о самостоятельном жанре.

Или даже о метажанре. Потому что дон Жуан давно гуляет, где ему вздумается под какими хочет именами. Разве Вронский — не дон Жуан? Так что следует к сотням прозведений о доне Жуане прибавить тысячи о нем же, только под другими именами.

Секрет популярности дона Жуана прост. Главный интерес человека после него самого — отношения полов. Дон Жуан — это воплощение темы. Веками он вбирал опыт человечества и превратился в многогранный эталон, который каждой гранью — эксперт и совершенство. Любой, кого занимают вопросы пола, неминуемо обратится к дону Жуану, хотя бы и не назовет его так. Любое произведение, посвященное отношению полов, может называться — донжуан.

«Анна Каренина» - донжуан. И «Темные аллеи» - донжуан. А вот Достоевский донжуанов не писал, несмотря на бесконечные всполохи любовного огня в его романах... Впрочем, выяснить и научно обосновать границы метажанра донжуан еще только предстоит, сейчас одни лишь догадки.

Когда-нибудь потом, когда моя диссертация триумфально пройдет по миру, под заголовками книг будет значится: «донжуан в стихах», «донжуан-эпопея», «драматический донжуан»... Красиво...

 

Вряд ли это всерьез, вряд ли увенчается словом «конец», вожделенным мною и миллионом-другим прочих графоманов, но... Посетуем же на нездоровье нации и, утопив чайную ложку в сгущенном молоке, начнем безо всякой помощи.


Глава 1.
Добропорядочное общество

Сентябрь радовал. Так бывает — только началось и уже радует. С сентябрем это вообще бывает постоянно. Духота отступила. Листья, немного пожелтевшие от жары в августе, умиротворенно зашуршали в кронах, принимая свет остывающего солнца. Как и люди, они знали точно, что зима не за горами, но, ободренные теплой и сухой погодой, надеялись на лучшее, предполагая, что, может быть, хоть в этом году им удастся избежать красивого падения и разлуки. Как и листья, люди очнулись от душного морока и стали наверстывать то, чему обычно мешает отпускное бытие лета, - люди начали искать встреч со старыми друзьями.

И вот, в первую субботу осени Кате и Володе (Варягу) Задонским удалось собрать в своем ухоженном саду сразу шестерых давних знакомцев, самую что ни на есть родню по юности. Пришли:

Полина, ведущая бумажный дневник с незапамятных времен.

Даша, она же Чуча, негласная первая леди.

Алена, финансовый директор и несчастная баба.

Левушка, главный теоретик.

Доктор Глеб, осчастлививший всех тем, что стал хирургом.

Нелюбов, человек, которому всегда все прощалось.

Сначала все долго удивлялись, как это они все-таки сподобились наконец встретиться таким развернутым составом. Немало тостов было произнесено в знак признательности хозяевам дома — Варягам, как их называли с незапамятных времен. Но потом общие темы увяли, и люди разбрелись по группкам. Даша (но здесь — Чуча, и никак иначе) шушукалась с Аленой. Они сидели за столом голова к голове, и слышны были междометные вскрикивания Чучи время от времени. У мангала Варяг, хозяин дома, сдвинув брови спорил о чем-то с Нелюбовым. Варяг говорил, плавно размахивая пластиковой бутылкой с водой, а Нелюбов улыбался, держал у груди стакан и бросал в Варяга реплики, как сухие сучья в разгорающийся костер. Подле них стоял Доктор Глеб — он следил, чтобы спорщики не забывали о шашлыке. Полина только что закончила гуманитарно-приятную беседу с Левушкой и нежилась в собственном благодушии, прислонив голову к плечу Кати. Тянуло дымком от шашлычка, и каждый испытывал хмельное блаженство, состояние, гораздо более редкое, нежели просто хмельное.

- Други мои! – сказал Левушка, поднимая стопку и таким образом привлекая внимание общественности. – Нашей Полине в голову пришла, как ни странно… мня…мня… мысль: написать диссертацию про дона Жуана. Все мы отлично помним, что размашистые мысли приходили к Полине и раньше. Кто не читал неоконченной трагедии для Мандарина, Гамадрила и Архимандрита...

- Да-да! – воскликнул Нелюбов. – Я обрыдался в том месте, где про любовь!

- А кто не помнит замечательной, но опять-таки незаконченной, повести о перманентном сотворении мира?

Перманентном? – переспросила Чуча. – Эту я что-то не припомню...

- Ну ка-ак же! – придирчиво осматривая свои ногти, протянула Алена. – Левушка имеет в виду повесть про того сумасшедшего писателя, больного агорафобией и мечтающего о ските в степи.

- Ах, эту! Левушка всегда этак вывернет все… Но мне больше понравился незаконченный ужастик про борца со сновидцами.

- Еще бы, - усмехнулся Варяг, - там столько брутального люда.

- Брутальность, безусловно, притягательна, однако я уже тогда была не в том возрасте, чтобы оценивать литературное произведение с позиции «а достаточно ли сексуален главный герой?».

- Не скажи, вполне человечья позиция, чистая, без примеси зашоренного интеллекта, - заметил Доктор Глеб.

Чуча выпрямила спину и подалась вперед.

- С твоими неофрейдистскими выкладками мы уже ознакомились, когда Полина зачитывала нам зарисовки про картины Дрезденской галереи, и я тебе тогда же все ответила.

- Брэк, господа, брэк! – сказал Левушка. – Сейчас не об этом. У нас еще будет возможность поломать копья о различные теории. Я предлагаю взять над Полиной шефство и обеспечить счастливое завершение хотя бы одному ее проекту, а именно – диссертации. Сама она, как мы все могли убедиться, не в состоянии справиться с собственными безалаберностью и пофигизмом…

- … которыми мы все страдаем в равной степени… - заметил Нелюбов.

- Нет, все-таки в разных степенях, - отмежевалась Алена.

- Вы аналитик, вам виднее, - угодливо согласился Нелюбов.

- Так что там с Полининой безалаберностью? – встрепенулась Чуча, вынырнув из задумчивости, в которую было погрузилась из-за несостоявшейся перепалки с Глебом.

- С Полининой безалаберностью все в порядке, - ответил Варяг, - поэтому Левушка предлагает взять ее под крыло коллективного разума и заставить написать диссер. Но что конкретно ты предлагаешь?

- Я предлагаю собираться у Полины, скажем, раз в две недели… ну, или в три… заслушивать ее тезисные отчеты о проделанной работе, обсуждать вместе различные аспекты темы, а аспектов, насколько я понимаю, тут до фига. Тем самым мы убиваем множество зайцев: контролируем и стимулируем процесс написания диссертации, не даем сохнуть собственным мозгам… наконец, чаще встречаемся.

- О. Я хочу встречаться чаще! – сказал Нелюбов.

- А диссертацию писать не хочешь? – мгновенно вцепилась Чуча. – Лично мне идея Левушки нравится. Но только в том случае, если Доктор тоже поддержит – очень хочется сделать из этого фрейдиста решето.

- Я не фрейдист, - ответил Глеб, - но я поддерживаю. Ты собираешься делать из меня решето в буквальном смысле?

- В фигуральном! Я собираюсь дискуссивно развенчать и уничтожить тебя как носителя чуждых идей.

- Я диссертацию писать тоже не хочу, - сказал Варяг. – Но потрындеть со всеми вместе – это завсегда удовольствие. Тем более, что Чуча обещает такой интеллектуальный движняк. Только небольшая поправочка. Давай-ка встречаться у нас, здесь. Катюша будет рада организовывать антураж для заседаний.

- Словом, - резюмировала Алена, - хочет этого Полина или нет, бригада Интел-тимуровцев собирается у варягов раз в три недели и, нравится это Полине или нет, помогает в меру сил. Явка строго обязательна. Левушка, ты молодец.

Все (и Полина) согласились, что он, действительно, молодец.


Левушку вообще ценили весьма высоко – за годы существования общества он неоднократно демонстрировал ум, честь и совесть. Более того, с годами уважение к нему лишь росло, ибо поступки, ранее не вызывавшие понимания и одобрения, по прошествии лет переосмыслялись, переоценивались и также зачислялись в актив.

Например, Левушка прежде других оставил попытки доказать всему миру свою неподражаемость, переосмысливая чужую гениальность. Он встал с заваленного книгами дивана и отправился избавлять людей от проблем с электричеством, сменив должность нештатного гуманиста и мыслителя на должность штатного электрика при ЖЭКе.

Общество, состоявшее тогда из студентов, озабоченных чем угодно, кроме заработков, было шокировано подобной социальной добропорядочностью. Не успело оно справиться с первым шоком, как Левушка преподнес второй.

На его диване не всегда валялись одни только книги. У Левушки светлые – от слова «свет» - глаза, пушистые темные ресницы, русые кудри до плеч и сложение древнегреческого атлета. Он охотно отзывался на призывные взгляды, - таких взглядов бросалось ему множество. Однажды, пару месяцев спустя после того, как он обзавелся трудовой книжкой, ветер страсти занес к нему в постель темноволосую Галю. Когда первый порыв этого ветра утих, на несвежих простынях появились недвусмысленные красные пятна. Галя не захотела отнестись к потере девственности с легкостью, как тогда в обществе было принято. Она поклялась Левушке в вечной любви, убедила его, что он также любит ее, и пообещала прекрасную семейную жизнь. Левушка не стал ломаться, все признал и через месяц женился. А Галя стала с высокомерием поглядывать на прочих дам, не сумевших превратить своих первых мужчин в первых мужей. В том, что все этого хотят, Галя никогда не сомневалась.

В обществе же добропорядочным тогда считалось стремление к абсолютной свободе, поэтому поступок Левушки восприняли с горечью.

- Вчера вечером заходил к Левушке, - повествовал Варяг. - Он в трениках ковырял старый радиоприемник, Галка в халате жарила котлеты. Она ему: «Лёв, там в туалете бачок что-то течет, ты б посмотрел». Он ей: «Обязательно, солнышко… Ты, кстати, не видела пассатижей? Куда-то я их задевал». А она: «Ах, посмотри, в тумбочке для обуви… Ах нет, я сама посмотрю!». И тапочками – шварк-шварк-шварк – в прихожую. Там чего-то шурш-шурш и – шварк-шварк-шварк обратно. Самодовольно: «Вот твои пассатижи, милый! Ой, чуть котлеты не подгорели!..». Выдержал я этого диалога пятнадцать минут и ушел.

- Ужас! – сказали все.

Кое-кто пытался его спасти, и добропорядочность Левушки как мужа неоднократно подвергалась испытаниям – чаще всего со стороны Чучи.

Потрясающая собственница, Чуча имела строгую уверенность: если мужчина однажды ночевал в ее постели, значит, он до конца жизни сохранит к ней, Чуче, трогательную привязанность. Поэтому ко всем мужчинам она обращалась слегка снисходительно – к одним, потому что они уже ночевали у нее, к другим, потому что они потенциально были способны на это.

Tags: ищу издателя
Subscribe

  • Дом писателей

    Пару лет, как родился роман: https://proza.ru/2017/11/04/16. Жанр - не очень сейчас популярная "ироническая проза". Тема - умирание русской…

  • Моя фамилия Рабинович, вам нужны такие специалисты?

    Имеет место достаточно вольный перевод "Острова сокровищ", по мнению самонадеянного автора, как минимум, не уступающий "классическому" переводу…

  • (no subject)

    Всем доброго дня. Я пишу стихи, короткую прозу, недавно написал пьесу -- комедию нравов в стихах которую сейчас ставлю. Буду благодарен тому кто…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments